Модный дизайнер Карл Лагерфельд

357

Самый изменчивый дизайнер моды упрощает Chanel, Fendi и свою собственную жизнь. До встречи с Карлом Лагерфельдом был известен лишь один человек, укрывавшийся одеялом из соболя: Екатерина Великая. Морозной российской зимой, путешествуя в карете из Петербурга в Москву, она укутывала ноги соболями. Лагерфельд же — дизайнер знаменитых домов Chanel, Fendi и основатель собственной линии, Lagerfeld Gallery, — похоже единственный, кто превращает мех в постельное белье. Зимой он спит под соболиным одеялом. Оно теплое, легкое и красивое. Вы представить себе не можете, как оно сохраняет тепло. А летом он укрывается горностаем. Все уже давно привыкли к тому, что Лагерфельд выворачивает все наизнанку — дарит безумную роскошь каждодневной рутине, а в богемных одежках находит неожиданный блеск. Он превращает кожаные куртки в байкерский шик Chanel, а для Fendi красит самые вожделенные меха так, что они выглядят как искусственные. Но, что бы он ни делал, он всегда непредсказуем. Кто знает, может быть, когда-нибудь некий биограф поймет, что страсть Лагерфельда к скрытой роскоши вышла из отцовской меховой шинели.

Модный дизайнер Карл Лагерфельд

Биография Карла Лагерфельда

Биография знаменитого дизайнера очень интересна.С 1907-го по 1916-й год, еще до его рождения, отец жил во Владивостоке. Он привез оттуда пальто, подбитое соболем. Все его детство оно пролежало в железном сундуке на чердаке дома в Гамбурге — больше он никогда его не надевал. Он любил тайно примерять его — красивое шерстяное пальто на соболе, с каракулевым воротником. Среди прочих воспоминаний детства — русская гувернантка, борщ и блины с икрой. Более тридцати лет Лагерфельд был дизайнером знаменитого итальянского дома Fendi. Десятилетиями он менял представления о мехах: от дорогих прямоугольных шуб к несерьезным, но очень модным деталям костюма. Спасибо Лагервельду — сегодня для женщины, где бы она ни жила, слово «шуба» совсем не обязательно означает «темная норка до щиколотки, чтобы надевать в оперу”. Он изобрел идею мехового pret-a-porter. Он признает мех как обычную ткань, канву — основу для самых невероятных фантазий. Он уверен, что меха перестали быть символом социального статуса. Прошли те времена, когда муж дарил жене норковую шубу в знак официального подтверждения своей любви. Карл считает, что современные женщины все чаще покупают себе меха сами.

И они, скорее всего предпочтут купить не одну очень дорогую вещь, а несколько: элегантное меховое пальто для торжественных выходов; легкий полушубок или жакет — в нем удобно водить машину, а в выходные можно покататься на лыжах; сумочку из шкуры пони на каждый день. Сейчас никому не нужна обычная норковая шуба от Fendi. Это все семидесятые годы. Это устарело. Это прошло. Это немодно. Он делает все, чтобы меха выглядели не так, как двадцать лет назад, когда они были претенциозной униформой нуворишей. Каждый новый сезон Лагерфельд делает шаг в ту сторону, где ни один меховой дизайнер до него не бывал. Сегодня меха вернулись в моду — и Лагерфельд опять на коне и опять указывает путь другим модельерам. В начале девяностых все было по-другому: активисты «зеленых» создали мехам кровавый имидж. Лагерфельд стал для них козлом отпущения. В 1992 году критики клеймили его за рваные меха в коллекции для Fendi, похожие на шкуры пещерных медведей. К риску Карлу не привыкать. Но часто случается так, что коллекции, задуманные как вызов к общественному вкусу, воспринимаются с восторгом и порождают новые модные тенденции.

Lagerfeld Gallery

Lagerfeld Gallery

Последний проект — центр Lagerfeld Gallery. B этой линии перекликаются своей неброской элегантностью с теми, что он делает для Fendi. Неояпонский минимализм может сегодня выглядеть несколько анархично, но тема эта безусловно, перейдет и в следующее тысячелетие. А расслабленная атмосфера его художественной галереи приятно отличается от стандартно-холодного музейного зала с чопорным, и нелюбезным к праздношатающейся публике персоналом. Lagerfeld Gallery, открывшаяся только в апреле 1998 года, поражает спартанской строгостью. Своей безмятежной тишиной она напоминает буддистский храм. Простые деревянные полы, интерьеры цвета кофе с молоком. Есть несколько антикварных вещей, чугунный радиатор, дубовые книжные шкафы — но это еще из «прошлой жизни», когда на месте галереи располагалось какое-то издательство. А в целом здесь царит футуристический дух: как бы в предвкушении того времени, когда умная электроника избавит человека от привычных и надоевших «материальных» вещей.

Выставлено всего несколько предметов. Среди них: флакон духов Lagerfeld Jako, один из номеров журнала Visionaire, выходящего ограниченным тиражом. Вещей этих мало, и видно, что они отобраны с особым вниманием и любовью. Все это возвышает их как божков на пьедестале, поставленных скорее для восхищения, чем для молитв. Несмотря на интимность атмосферы галерея всегда открыта для посетителей. Они могут полистать любимые журналы и книги модельера, купить какую-нибудь мелочь, вроде пары солнечных очков, посмотреть выставку. Этажом ниже можно примерить строгий костюм или прямое платье из коллекции Lagerfeld Gallery, отличающейся, как и все убранство галереи, изысканной простотой. В галерее представлены и молодые художники, и забытые мастера прошлого. Лагерфельд — страстный коллекционер всего на свете — картин, домов, вееров, мебели. Накопив слишком много, он потихоньку избавляется от своих несметных антикварных сокровищ и покупает новые, более современные. Есть, правда, вещи, с которыми он не расстанется ни за какие деньги, — и это, прежде всего, его библиотека — более 230 000 книг.

Что касается собственного стиля — от него он тоже постепенно избавляется. Далеко позади остались и крепкий мальчик на пляже его детства, и дэнди в костюме от Saville-row, пожинающий первые лавры дизайнерского успеха. Описывая его теперешний облик, говорят, как правило, о напудренных белых волосах, огромных черных очках и неизменном веере. Но бросается в глаза длинный черный пиджак-кимоно. Лагерфельд и впредь собирается носить только черное и белое, потому что, по его словам, одержимость восемнадцатым веком еще не предполагает того, что он должен в нем жить. Впрочем, у модельера есть галерея, чтобы собрать под одной крышей все его «одержимости»: моду, фотографию, дизайн, книги и журналы. И здесь же, в глубине Lagerfeld Gallery — его уютный кабинет с потолком в японском стиле, обклеенным плиссированной рисовой бумагой. Здесь можно делать наброски и размышлять, укрывшись от шумной толпы, от Chapel и Fendi. Он старался погасить в себе страсть к восемнадцатому веку и создать что- то простое, современное.

Галерея, как и унаследованная соболиная шинель, — роскошь, но роскошь глубоко интимная, потаенная, его убежище и святыня. Подобная атмосфера царит и в ателье Chanel на rue de Cambon. Толпа ассистентов суетится вокруг двух манекенщиц, одевая и раздевая их, что-то подшивая, подкалывая, распарывая и драпируя — все по команде маэстро. Сам он сидит за длинным столом и умудряется одновременно говорить по телефону, делать какие-то наброски в блокноте и раздавать инструкции своей свите, отчаянно при этом жестикулируя. Все его распоряжения сводятся к тому, чтобы в коллекции, и так отличающейся исключительным минимализмом, деталей стало еще меньше. Карл в очередной раз вдохнул новую жизнь в Дом Chanel, который он возглавил спустя двенадцать лет после смерти его основательницы. Вместо следования «золотым» стандартам Дома он платит Madame Chanel дань тем, что по-новому интерпретирует ее указания, касавшиеся кроя и удобства одежды.

Это все тот же характерный облегающий силуэт, роскошные и такие приятные на ощупь шелк и стретч-атлас и ощущение беззаботного комфорта. И вся его новая, сверхмодно-минималистская коллекция — это все-таки Chanel. Терпеть не может скучного ретро. Перевернув страницу, он уже к ней не возвращается. Ему хочется делать современные и интересные вещи для энергичной современной женщины. А предназначена эта коллекция, прежде всего, для той, что сторонится ярких и очевидных «фирменных» знаков. Она носит Chanel, но пусть то, что она себя балует, будет секретом для всех — кроме посвященных. Это Лагерфельд вновь повторяет как мантру: «Потворствовать себе, но тихо, приватно». В его новой коллекции для Chanel слышатся отголоски и Fendi, и Lagerfeld Gallery. «Да, — заключает он, — все это роскошь. Но роскошь — для себя«.